|
Казалось бы, к
России едва ли применимо слово «остров»: Евразия – материк. Америка, при
всей своей громадности, и та – новооткрытые острова.
Россия была
всегда.
И вдруг она
стала островом, со всех сторон теснимым часто враждебной, а иногда просто –
равнодушной, чуждой реальностью, и хоть на страну во все периоды ее истории
покушались, заглядывались, зарились – возможно, впервые она почти не
оказывает сопротивления.
Остров всё
сужается, стискивается, ужимается со всех сторон, со всех краёв.
Эта Россия уже
не та, или – завтра будет не та, к которой мы привыкли и которую мы любим.
И она уже не та, в которой мы родились.
Не слизнет ли
большим шершавым языком океан бытия этот маленький утлый остров, который
еще так недавно был планетосданным материком, не разрушит ли его последний
геополитический тектонический разлом, не разлетятся ли части, удаляясь друг
от друга быстрее и дальше, чем на километры – на годы?
Озираясь,
отступая от завоевывающего все новые пространства океана, разноплеменного,
разноязыкого, бушующего, хочется воскликнуть – возможно, здесь все
погибнет, сгорит, просядет и провалится! Но даже когда наверняка известен
исход последнего боя, это не означает, что нужно сложить оружие. Существует
тонкая диалектика свободы, той, которая сильнее всякой необходимости, той,
которая подвигла Иисуса Христа на Голгофу. Он оставил нам этику
благородного поражения – этику метафизической победы.
Есть остров с
названием Русский. Правда, на картах операторов сотовой связи в Приморье он
обозначен под другим своим названием, которое тоже не лишено известного
символического звучания – остров Экипажный. Наверное, это звучит как-то
корректнее.
Русский остров
– остров вечный. Не весь ли Дальний Восток, сама Россия – русский остров?..
Василина
Орлова
остров Русский, июнь 2006 года
|
|
***
На долю мою уже не осталось камней,
Которые бы разбрасывать я могла.
Дунай, мой разрушенный дом, ты пришел ко мне
Подобно решенью, к которому я пришла.
Здесь выжжено всё, что когда-то могло гореть,
И рухнуло всё, что когда-то стоять могло.
Ты был в моем первом огненном октябре,
В июне тебя словно дымкой заволокло.
Однажды настал он, нежданный последний день,
Как вышли в последний раз в океан корабли.
Не сразу замокло всё, что могло гудеть.
Так вот как ты выглядишь, гибель моей земли.
Что это конец, я не верю, в конце-то концов.
Ракушки хрустят под ногами, и не подниму.
Черны арматурные пальцы домов-мертвецов,
Уставлены в небо бессильной угрозой ему.
11.VI.2006
Поселок Дунай
Приморского края,
мертвая база
подводных лодок СССР,
место моего
рождения
|
|
***
Я родилась в селе Дунай.
Сейчас там, говорят,
Такой развал, такой раздрай,
Разлом, исход, распад.
Точнее, это гарнизон
Военный был тогда.
И бороздили горизонт
Линкоры и суда.
Закат окрашивал Дунай,
Когда в Москве рассвет.
Дальневосточный
Грозный край.
Дуная больше нет.
Никто не смог, никто не спас.
Разрушенный причал.
Державы ядерный запас,
Начало всех начал.
Босое детство там моё.
Огонь на маяке.
Вода железом отдаёт.
И влага на щеке.
Подводный ядерный форпост,
На дальних рубежах.
Подводный лодочный погост,
И лодочки лежат…
В осколках, в ржавчине, в золе
Мой Китеж-град немой.
Он предан был своей земле.
Точней – своей землёй.
|
